В фигурном катании время отсчитывается не месяцами и годами, а олимпийскими циклами. Чем ближе следующий главный старт четырехлетия, тем отчетливее становится: кто сумел воспользоваться этим периодом, а кто потерял и позиции, и внутреннюю опору. Нормально, когда спортсмен переживает временный спад формы. Куда тревожнее, когда начинает рушиться образ, который годами создавался на льду и за его пределами. Именно так сегодня воспринимается путь чемпиона мира и Европы Александра Галлямова в прошедшем сезоне — падение произошло не только по результатам, но и по тому, как он ведет себя как партнер и лидер пары. И в этом разочаровании его партнерша Анастасия Мишина совершенно точно не заслуживает быть в одном ряду с ним.
Еще в начале 2025 года казалось, что Мишина и Галлямов — эталон надежности. Их выступление на Финале Гран-при России в феврале выглядело как демонстрация силы: уверенная победа, отточенные элементы, монолитность во всех частях программы. Пара воспринималась как идеально выстроенный механизм без слабых мест. Статус первой пары страны — и по сути мира — казался несдвигаемым. При этом их главные соперники, Александра Бойкова и Дмитрий Козловский, не только проиграли, но и откатились еще на одну позицию, уступив место более молодому и стабильному дуэту. В тот момент почти никто не сомневался: если в этой паре начнутся проблемы, то точно не системные и не затрагивающие фундамент.
Но именно в такой период мнимой неуязвимости фигурное катание особенно жестоко напоминает: лед действительно скользкий. Весной судьбоносной стала та самая поездка на Байкал — изначально преподносившаяся как красивая история для медиа и возможность эмоциональной перезагрузки. По факту она обернулась отправной точкой затяжного кризиса для лучшего парника страны. Сначала все выглядело как незначительный инцидент: открытый лед, порез ноги, какое‑то микроповреждение. О степени серьезности травмы предпочли молчать и сам Александр, и тренеры, и федерация. Публике транслировали образ контролируемой ситуации: легкая заминка, немного восстановления — и снова в бой.
Со временем всплыли детали, которые кардинально меняли картину. За формулировкой «приостановка тренировочного процесса» скрывались тяжелая травма и долгий, мучительный путь реабилитации. Несколько месяцев Галлямов фактически заново учился ходить, не говоря уже о сложнейших парных элементах и общей подготовке к сезону. В это время Мишина оставалась в одиночестве: тренировалась одна, поддерживала форму и, по сути, несла на себе ответственность за будущее пары, не имея ни четких сроков, ни гарантий. Публично она вела себя сдержанно и поддерживающе, в то время как реальный масштаб проблемы окружающие все еще до конца не понимали.
Как будто этого было мало, в тот же период последовал еще один удар — отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для пары уровня Мишиной и Галлямова, годами живущих ради этого старта, это стало почти разрушительным фактором. Главная цель четырехлетия исчезла, превратив ежедневный труд и изнурительную реабилитацию в бесконечный марафон без финишной черты. Поддерживать мотивацию в таких условиях чрезвычайно трудно: когда Олимпиада вычеркивается из горизонта, все вокруг обесценивается. И если Анастасия смогла собрать себя и продолжить работать, то Александр, судя по последующим событиям, психологически не выдержал этого давления.
Осень оказалась хроникой непростой борьбы за форму, перемешанной с постоянным поиском внешних виноватых. Для спортсмена, который годами знал только победы, внезапная потеря конкурентоспособности воспринимается как личная катастрофа. Ошибки на поддержках и выбросах, которые раньше казались немыслимыми, внезапно стали повторяющимся сюжетом. То, что всегда считалось сильнейшей стороной пары — чувство единого целого на льду, синхронность, доверие — дало трещину. А падения и срывы на элементах, где партнер несет ключевую ответственность, делали картину еще болезненнее.
Самое тревожное в этом кризисе — не только технический откат. Вместо того чтобы искать внутреннюю опору в партнерше и команде, работать над собой и принимать реальность, Александр все чаще транслировал раздражение и холод. Напряжение внутри пары стало очевидным даже зрителю через экран. Пока Мишина сохраняла внешнее достоинство, сдерживала эмоции и пыталась проживать этот отрезок как неизбежную сложность большой карьеры, Галлямов все реже был готов разделить ответственность за провальные прокаты.
На двух этапах серии Гран-при однотипная картина повторялась пугающе точно. В зоне kiss and cry — вместо поддержки, теплого жеста или хотя бы нейтрального отношения — читались недовольство, отстраненность, порой явная холодность по отношению к партнерше. В моменты, когда она нуждалась во внутреннем плече, он демонстративно уходил в свою обиду на мир и обстоятельства. Этот образ резко контрастировал с тем, что мы видели в их «золотые» сезоны: тогда он казался идеальным партнером, уверенным, собранным, защитником. Сейчас же его реакция производит впечатление человека, который считает себя жертвой несправедливости и упорно не хочет признавать собственный вклад в провал.
Важно понимать, что проблема Мишиной и Галлямова — не только в их откате. За время вынужденной паузы конкуренты не просто сохранили уровень, а развивались. Та же пара Бойкова/Козловский последовательно пыталась интегрировать четверной выброс в программы, осознанно шла на риск ради усложнения контента. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, вернувшиеся после сезона, пропущенного из-за травмы, сделали это так ярко, что уже успели обойти Мишину и Галлямова и вновь взять бронзу чемпионата страны. В то время как одни боролись, прогрессировали и адаптировались к новым реалиям, Александру, похоже, было проще сосредоточиться на том, что «все вокруг пошло не так».
Кульминацией кризиса стал чемпионат России в Санкт-Петербурге. Там сошлось все: функциональная неготовность, жесткая конкуренция, моральное выгорание и неумение справляться с поражением. Проиграть золото принципиальным соперникам — Бойковой и Козловскому — всегда больно, особенно с учетом их общей истории. Но поражение может стать точкой роста, если спортсмен готов честно взглянуть на себя. В случае Галлямова произошло обратное: вместо попытки принять происходящее, сделать выводы и сплотиться с партнершей, он окончательно ушел в роль разочарованного чемпиона, которому «обязаны» путь без препятствий.
Отдельного разговора заслуживает поведение Александра как партнера. Парное фигурное катание — дисциплина, где доверие и психологический контакт часто важнее «чистой техники». Поддержки, выбросы, совместные вращения — это всегда риск, преодолеваемый через взаимное спокойствие и уверенность. Когда партнер выходит на лед с внутренним раздражением, когда он мысленно не с партнершей, а в диалоге со своей обидой и претензиями к миру, это разрушает сам фундамент пары. Именно поэтому сегодняшние реакции Галлямова воспринимаются так болезненно: они не просто про «устал, не выдержал», они про изменение отношения к партнерше и к общему делу.
При этом Анастасия в этой истории выглядит почти антиподом. Она не теряет внешней собранности, не позволяет себе публичных срывов, не перекладывает вину. Вспоминая, как она на протяжении нескольких месяцев готовилась одна, ожидая возвращения партнера, становится особенно заметен контраст. Партнерша терпит, тянет, продолжает работать — партнер, вместо благодарности за это, демонстрирует холод и растерянность, выставляя на первый план собственную травму и личный кризис. В глазах многих болельщиков именно здесь рождается ощущение разочарования: не в результатах, а в человеческом измерении.
Если смотреть глубже, на первый план выходит еще один большой вопрос: готов ли спортсмен такого уровня принимать свою ответственность в полном объеме? Чемпион мира — это не только высший титул, но и постоянное внимание, ожидания, нагрузка быть примером. Никто не обязан быть идеальным, но именно в сложные моменты особенно заметно, кто как понимает свою роль. Сейчас складывается впечатление, что Александр пока не справляется с этим статусом вне периода побед. Побеждать, улыбаться, благодарить судьбу легко, когда все получается. Гораздо труднее оставаться партнером и лидером, когда все идет наперекосяк.
Справедливо будет отметить и то, что травма действительно могла сломать его изнутри. Долгая реабилитация, страх повторной боли, ощущение, что тело больше не слушается, — это огромный психологический груз. Однако травма объясняет физические ошибки, но не оправдывает холодность к партнерше, демонстративное недовольство прямо перед камерами и нежелание публично брать часть ответственности на себя. Можно испытывать боль и быть честным, говорить: «Я не тяну, я боюсь, мне тяжело». Но когда вместо честности звучит лишь немая претензия к обстоятельствам, симпатия неизбежно тает.
Нельзя забывать и о репутационной стороне. Пара, которая долгие годы казалась образцом гармонии, вдруг предстает перед зрителем расколотой. Спортсмены высокого уровня давно существуют не только в рамках протоколов и оценок: они — медийные персонажи, с собственным образом, историей, характером. И в этом сезоне Галлямов, увы, разрушил значительную часть образа сильного, надежного и благородного партнера. Разочарование многих зрителей строится именно на этом контрасте: чем выше ты поднялся, тем заметнее любое отклонение от созданного тобой же стандарта.
В то же время ситуацию нельзя считать окончательно необратимой. Карьера в фигурном катании, особенно в парах, знает немало случаев, когда после тяжелых кризисов спортсмены возвращались совершенно другими — взрослыми, переосмыслившими себя, научившимися говорить «мы», а не «я». Вопрос в том, захочет ли Александр пройти этот путь внутренней работы. Признать, что мир не обязан подстраиваться, что соперники имеют право прогрессировать, что травмы — часть профессии, а партнерша — не инструмент, а равноценный участник. Без этого осознания любые технические улучшения будут лишь временной косметикой.
Для дальнейшего пути Мишиной и Галлямова сейчас есть несколько сценариев. Первый — они остаются вместе, и Александр действительно меняется: работает не только над формой, но и над психологией, учится заново быть надежным партнером. Тогда этот сезон останется болезненным, но ценным уроком. Второй — внутренний конфликт так и не находит разрешения, и пара со временем распадается. В таком случае главным сожалением останется не упущенная медаль, а уничтоженный потенциал одной из самых ярких пар своего поколения. Третий — формальное продолжение без настоящего доверия, с периодическими приливами и отливами результатов, но без настоящей радости от катания. И именно этот вариант выглядит самым печальным.
Говоря: «Я разочаровалась в этом фигуристе», многие болельщики на самом деле формулируют не приговор, а боль от несбывшихся ожиданий. Галлямов по-прежнему остается сильнейшим парником с огромным набором навыков и богатым соревновательным опытом. Но мир фигурного катания давно вырос из восприятия спортсменов только через технику и медали. От чемпиона ждут не идеальности, а честности, уважения к партнеру, умения проигрывать, не разрушая себя и других. Пока всего этого в его действиях не видно, разочарование будет только нарастать.
Печаль нынешней истории не в том, что ошибается чемпион мира. Ошибаются все. Печально, что, оказавшись в точке, где можно было вырасти как личность и партнер, Александр выбрал путь обид, холода и закрытости. И именно поэтому сегодня его имя ассоциируется не с вершиной, которую он уже покорял, а с главным разочарованием сезона — разочарованием, которого вполне можно было бы избежать, окажись рядом не только сильный тренер и терпеливая партнерша, но и собственная готовность меняться.