«Сейчас я живу свою лучшую жизнь». Чемпионка России Анастасия Томшина — о материнстве, самостоятельных тренировках и возвращении в биатлон после декрета
В мае 2025 года у биатлонистки Анастасии Томшиной родилась дочь. Уже через несколько месяцев она начала снова выходить на старт и за один сезон не просто вернулась на прежний уровень, но и выиграла первые в карьере золотые медали чемпионата России, собрала целую коллекцию наград на внутренних турнирах и закрепилась в числе лидеров сборной.
О том, каково это — совмещать материнство и профессиональный спорт, почему ее злит разговор про «магические гормоны после родов» и чем она сейчас отличается от самой себя образца 2022 года, Анастасия рассказала в большом разговоре.
***
— В 2022-м ты признавалась, что не ощущаешь к себе повышенного внимания, потому что у тебя нет громких международных титулов. Что‑то изменилось к 2026 году?
— Для себя я вообще не чувствую, что вокруг меня стало гораздо больше внимания. Сезон после декрета получился для меня очень сумбурным: много переездов, стартов, новые роли в жизни. Да, если смотреть со стороны, я провела хороший год — проделала мощную работу, часто поднималась на пьедестал. Но у меня «планка» стоит очень высоко. В моей голове есть ориентир: олимпийская медаль, победы и подиумы на Кубке мира. В этом масштабе чемпионат России и домашние старты — где‑то посередине, важный, но не финальный этап. В нескольких гонках мне, конечно, немного улыбнулась удача, но я не переоцениваю эти успехи.
— Насколько изменилась ты сама — «Анастасия‑2022» и «Анастасия‑2026» — это разные люди?
— Это два очень разных состояния. Сейчас у меня накопился такой багаж знаний и опыта, которого раньше просто не было. Я научилась понимать свое тело, свои реакции, свою голову. Я знаю, какие именно нагрузки мне подходят, с какой интенсивностью работать, как восстанавливаться. Поэтому сейчас могу тренироваться автономно, подстраивая процесс под свои ощущения и жизненный ритм. Не всегда, когда я была в команде, удавалось учесть индивидуальные особенности — сборная живет по единому плану. Сейчас я в этом смысле свободнее, и эта свобода помогает расти.
На соревнованиях я тоже стала другой: спокойнее, осмысленнее. Меньше дерганых решений, больше подготовленных. Это не про возраст, а про внутреннее ощущение опоры: я понимаю, почему так делаю, и за счет чего могу показать результат.
— За последние годы в жизни многое перевернулось — семья, ребенок, новый режим. Биатлон при этом остался константой. Тебя устраивает, как развивается карьера в таких условиях?
— Удивительным образом у меня все складывается вовремя. И с беременностью так вышло, и с тем, как прошло восстановление. Я часто ловлю себя на мысли: насколько мне повезло и как правильно я, по ощущениям, все выстроила. Да, мы сейчас лишены международных стартов, но даже в этой реальности я чувствую удовлетворение от того, что делаю. У меня есть четкое понимание: я на своем месте и иду в верном направлении.
— Существует расхожее мнение: спортсменки после родов часто становятся сильнее. Примеры есть в разных видах спорта. Ты ощущаешь на себе эти «волшебные свойства»?
— Меня, честно говоря, раздражает, когда все списывают на гормоны. Когда говорят: «Ну тебе просто повезло, организм после родов такой, гормональный фон особенный». Как будто кто‑то готов закрыть глаза на то, какой путь ты проделала, сколько в этом работы и дисциплины.
Никому не приходит в голову спросить: в какой форме я была до беременности, как тренировалась все девять месяцев, как выстроила восстановление после родов. А именно из этих деталей и складывается результат.
Я благодарна своему организму, что он выдержал все нагрузки. Помню, как уже с плюс 15 килограмм к весу и с увеличенным объемом крови — а это примерно полтора литра — я спокойно каталась на лыжах, держала координацию и работала с пульсом 140, не разваливаясь. Это не «волшебные гормоны». Это труд, поддерживаемый грамотной медициной, вниманием к себе и правильной подготовкой.
Возвращение прошло без срывов и критических проблем. Я, наоборот, очень ясно ощущала: со мной все хорошо. Мне было с чем сравнивать — я много общалась с девчонками, которые тоже выходили из декрета, и понимала, насколько по‑разному это может протекать. На этом фоне особенно ценишь, что твой путь оказался мягче и стабильнее.
— В этом сезоне ты брала медали на всех главных внутренних стартах и впервые стала чемпионкой России. При таком наборе наград есть какая‑то одна, особенно ценная?
— Для меня ни один старт не был «главным» в привычном понимании. Я не строила сезон вокруг какой‑то конкретной гонки. Основная цель была другая — вернуть свои оптимальные кондиции, почувствовать, как тело и голова работают в привычном соревновательном режиме, вспомнить то состояние, когда ты в форме и можешь реализовать себя. Этого я добилась.
А медали стали приятным побочным эффектом. Да, они важны, но я не цеплялась ни за одну конкретную репутационно. Просто отмечала: вот здесь получилось, значит, мы двигаемся верно, здесь еще есть над чем поработать.
— На чемпионате России в гонке преследования тебя дисквалифицировали из‑за путаницы с установками: Анастасия Шевченко стреляла по твоей мишени, а ты не разрядила обойму. Это был самый тяжелый эпизод сезона?
— Нет, я уже вообще об этом не думаю. Тогда, в моменте, конечно, было неприятно — любая дисквалификация режет по самолюбию. Но я очень быстро перевела ситуацию в разряд учебного кейса.
Я действительно не до конца сориентировалась в правилах. Казалось, что я себя обезопасила, вставив обойму в магазин, но по регламенту нужно было просто поднять руку и привлечь судей — дальше они уже разбирались бы, кто на чьей установке стрелял и как оформлять ситуацию. В тот день, если честно, никто не был до конца прав. Я не подавала апелляцию, но уверена, что и судьи сделали для себя выводы. Обижаться ни на кого не вижу смысла: такие вещи иногда случаются в спорте.
Гораздо тяжелее по сезону переживались болезни. Я умудрилась заболеть раза четыре, и это каждый раз выбивало из колеи. Очень тяжело просыпаться в день старта, понимать, что ты готовился, настраивался, а выходить на трассу нельзя — ни по самочувствию, ни по здравому смыслу. Наверное, это единственный ощутимый минус моего выхода на прежний уровень после родов: иммунитет и ресурсы организма все‑таки какое‑то время менее устойчивы.
Плюс график стартов в России очень плотный, иногда даже чрезмерный. Организм просто не успевает полноценно восстанавливаться между гонками. По моим ощущениям, если бы календарь внутренних стартов был ближе к структуре Кубка мира — с более разумными паузами и логикой перемещений, — и спортсменкам, и тренерам стало бы проще планировать формы, а рисков для здоровья было бы меньше.
***
— Как тебе в новой роли — быть мамой и одновременно оставаться действующей спортсменкой?
— Я внутренне была готова к появлению дочери. Заранее читала литературу по воспитанию, по психологии младенцев, по организации быта с маленьким ребенком. Хотелось максимально выстроить среду, в которой она будет чувствовать себя спокойно и безопасно.
Самые большие сложности оказались связаны не с ребенком, а с логистикой: постоянные разъезды, сборы, перелеты, необходимость подстраивать под этот график и режим малыша, и расписание близких, которые помогают. Но постепенно и с этим мы научились справляться.
Мне во многом легче, чем мамам, которые остаются с ребенком один на один и сознательно уходят в быт, полностью отказываясь от работы или личных интересов. У меня есть любимое дело — спорт — и есть люди, готовые подставить плечо. Это дает ощущение баланса: я не растворяюсь только в материнстве, но при этом не чувствую, что спорт отнимает у меня дочь.
— Кого ты считаешь своей главной опорой в этой системе?
— Семья. Без поддержки близких ничего бы не получилось. Муж, родители, люди, которые помогают с ребенком, — все они включены в этот процесс. Когда у тебя маленький ребенок, невозможно строить карьеру в одиночку. Нужны те, кто могут подменить, подстраховать, забрать на себя часть забот.
Важно и то, как семья относится к твоей профессии. Я ни разу не слышала упреков в духе: «Зачем тебе это надо? Сиди дома». Наоборот, мне часто говорят: ты должна реализовываться, это делает тебя счастливее, а значит, и ребенку лучше. Это очень поддерживает и убирает чувство вины, которое часто испытывают мамы, совмещающие работу и воспитание детей.
— Ты говорила, что сейчас тренируешься по собственной программе. Как выглядит твой обычный день в межсезонье с учетом ребенка?
— Я стараюсь выстраивать день вокруг режима дочери. Есть ее сон, питание, прогулки — это как каркас. Вокруг него мы уже «прикручиваем» тренировки. Утреннюю сессию, как правило, провожу, когда она спит или когда есть возможность оставить ее с близкими. Вечерняя работа — более вариативна: могу сместить, уменьшить, заменить на ОФП, если понимаю, что день выдался тяжелым.
При этом я стала гораздо дисциплинированнее по части восстановления. Если раньше могла пожертвовать сном ради какого‑то дела или общения, то сейчас очень четко понимаю цену каждому часу отдыха. Организм просто не прощает небрежного отношения. Сон, питание, восстановительные процедуры — это такое же обязательное «упражнение», как интервальный бег или стрелковая тренировка.
— Что изменилось в твоем отношении к биатлону после рождения дочери?
— Я по‑другому расставила приоритеты. Биатлон по‑прежнему занимает огромную часть моей жизни, но он перестал быть единственной точкой опоры. Раньше любое поражение воспринималось очень остро: казалось, что мир рушится, что ты недостаточно хороша, что нужно немедленно все переделать.
Сейчас, возвращаясь домой и видя ребенка, просто физически невозможно драматизировать спортивные неудачи так же сильно. Да, я продолжаю быть максималисткой, мне важно побеждать, расти, реализовывать себя. Но у меня появилась другая, очень сильная мотивация: быть примером для дочери, показать ей, что можно любить свое дело, много работать и при этом оставаться включенной мамой.
— Многие спортсменки опасаются беременности, боясь, что уже не вернутся на прежний уровень. Ты теперь на это смотришь иначе?
— Я прекрасно понимаю эти страхи: неизвестность пугает. Никто не может гарантировать, как пройдет беременность, как будет восстанавливаться организм, как изменятся ощущения.
Но мой опыт показал: если не пускать процесс на самотек, а подходить к нему осознанно — вместе с врачами, тренерами, слушая себя и не гонимся за чужими ожиданиями, — то путь обратно вполне реален. Да, кому‑то понадобится больше времени, кому‑то меньше. Главное — не сравнивать себя с другими и не пытаться вернуться «вчера», ценой здоровья.
Мне бы хотелось, чтобы в профессиональном спорте меньше относились к материнству как к точке, после которой карьера «почти закончена». Это может быть пауза, новый этап, перезапуск — но не обязательно финал.
— Если оглянуться на последние годы, какое главное чувство ты испытываешь сейчас?
— Удовлетворение и благодарность. Я правда могу сказать, что живу свою лучшую жизнь на сегодняшний день. У меня есть дочь, семья, любимый вид спорта, в котором я продолжаю расти. Я чувствую себя нужной и дома, и на трассе.
Конечно, впереди еще много работы: мне есть к чему стремиться в биатлоне, и личные цели никто не отменял. Но я очень ценю, что мне не приходится выбирать «или‑или». Я могу быть и мамой, и спортсменкой. И это, наверное, самый большой личный успех за все эти годы.
***
История Анастасии Томшиной — часть более широкого тренда в спорте: все больше спортсменок решаются на материнство в разгар карьеры и затем возвращаются на высокий уровень. Их опыт постепенно меняет отношение тренеров, руководителей и болельщиков к тому, насколько совместимы семья и большой спорт.
На примере Томшиной видно, насколько важна комплексная поддержка: от науки и медицины до гибких тренировочных программ и готовности окружения подстраиваться под новые реалии. Такой подход помогает не только сохранить карьеры, но и сделать спортсменок психологически устойчивее, а спорт — человечнее.
Для молодых биатлонисток и спортсменок из других видов спорта ее путь становится наглядным доказательством: декрет — не приговор для карьеры и точно не «потерянный сезон», если подготовиться, планировать и не бояться признавать свои реальные ресурсы. В этом смысле победы Анастасии на трассе — лишь видимая вершина большой внутренней работы, которую она проделала, чтобы вернуться и одновременно начать новый жизненный этап.