Фигурист Петр Гуменник одержал победу на турнире памяти Петра Грушмана, набрав суммарно 326,49 балла. Формально это один из самых высоких результатов в истории мужского одиночного катания и на данный момент второй показатель в мире, а также абсолютный рекорд внутри России. Но если разобрать произвольный прокат и выставленные компоненты, становится очевидно: судейская поддержка на этом старте была максимально щедрой и вряд ли сопоставима с тем, что ждет фигуриста на Олимпиаде.
В то время как сильнейшие одиночники мира выступали на Чемпионате четырех континентов — последнем крупном международном старте перед Играм, — Гуменник выбрал локальный турнир в России, чтобы отшлифовать форму и протестировать олимпийский режим. Его задача была не просто выиграть, а смоделировать реальный график: короткая программа, день отдыха, затем произвольная — примерно так же расписаны дни на Олимпиаде, только там перерыв будет еще длиннее.
Короткая программа получилась для Петра почти идеальной. Он обновил национальный рекорд, набрав 109,05 балла, и показал, что способен в нужный момент собраться и выдать прокат высокой сложности с уверенным качеством. Но ключевые вопросы вызывала именно произвольная программа: хватит ли сил стабильно справиться с одним из самых тяжелых прыжковых наборов в мире и выдержать давление ожиданий.
Перед стартом Гуменник дал понять, что отступать не намерен: он вновь вышел на лед с заявкой в пять четверных прыжков. Уже на разминке стало заметно, что он не собирается экономить: с первых минут Петр выполнял элементы ультра-си, демонстрируя рабочую готовность к самым сложным прыжкам. Не все удалось увидеть из-за особенностей съемки, но в кадр вошли чистые тройной аксель и четверной риттбергер. Позже зрители отметили уверенные флип, сальхов и лутц. Лишь один раз на разминке случилась «бабочка» на сальхове — неудачная попытка без полноценного вращения.
В программу Гуменник вошел с уже привычной для себя внутренней собранностью. Открывающий элемент — четверной флип — был исполнен очень мощно и получил высокую надбавку за качество. Этот прыжок давно стал одной из визитных карточек Петра, и именно за него он уверенно может рассчитывать на высокие GOE даже на международных турнирах.
Однако уже на следующем прыжке, четверном лутце, появилась первая тревожная деталь: при выезде фигурист заметно покачнулся. На строгом международном судействе такой момент легко мог бы обернуться не только снижением надбавок, но и пометкой о недокруте. Тем не менее на этом турнире элемент был оценен очень благосклонно — с приличной положительной надбавкой, что явно не соотносится с наиболее жесткими стандартами судейства.
Ближе к середине программы стало заметно, что усталость все же дает о себе знать. Выезды с четверного риттбергера и четверного сальхова вышли менее убедительными, чем на разминке: без грубых ошибок, но с ощущением дефицита запаса по силе и контролю. В условиях жесткого международного подхода к оценке прыжков к этим приземлениям также могли бы возникнуть вопросы по чистоте и степени докрученности. На данном старте судьи предпочли смотреть на прокат более благодушно.
Финальная часть программы тоже показала, что Петр действует прагматично. Вместо заявленного сложного каскада 3–3 он исполнил более безопасный вариант 3–2. Снаружи это выглядело не как срыв, а скорее как осознанное решение: фигурист явно ощущал нарастающее утомление и предпочел не идти ва-банк в условиях, когда результат всё равно складывался в его пользу.
После старта Гуменник признался, что некоторое время размышлял над идеей включить в произвольную программу каскад четверной флип — тройной аксель. С учетом реальных ощущений в прокате и накопившейся усталости стало понятно, что подобный риск на текущем этапе был бы чрезмерным. Разминка шла почти идеально, но к середине программы ресурсы начинали таять — опасная комбинация для сверхсложного контента.
На фоне этого возникает логичная тема для размышления: стоит ли пересмотреть структуру программы. Одно из возможных решений — изменить расположение заключительного каскада (тройной лутц — тройной риттбергер), перераспределив нагрузку таким образом, чтобы ключевые элементы приходились на те отрезки, где фигурист еще сохраняет достаточный запас энергии. При таком подходе можно немного снизить риски ошибок, не жертвуя общим уровнем сложности.
Над техничностью Петр работает не в одиночестве: заметно, как команда делает ставку и на компоненты. Дорожки шагов стали выразительнее, в них добавилось эмоциональной наполненности и сложной работы корпусом и руками. Исчезли чрезмерно длинные заходы на прыжки — вместо этого программа насыщена переходами и хореографическими деталями. Одна из дорожек пока оценивается на третий уровень, но с учетом временного запаса до Олимпиады у Гуменника еще есть возможность довести ее до максимального четвертого уровня.
Вращения на турнире выглядели стабильно и уверенно, все — на четвертом уровне. Это важный сигнал в контексте предстоящей Олимпиады: даже если прыжковый набор частично будет адаптирован под тактику турнира, сильные вращения и качественные шаги позволят сохранить конкурентоспособность по базовой сложности и компонентам.
Отдельной деталью, которую оценили болельщики, стало возвращение фирменного жеста Гуменника — характерного движения рукой, своего рода «выстрела» после четверного сальхова в каскаде. Такие элементы не добавляют баллов напрямую, но усиливают узнаваемость образа и производят впечатление на зрителей и судей, что в фигурном катании тоже очень важно.
Итоговая сумма — 326,49 балла — выглядит впечатляющей даже в сравнении с лучшими мировыми результатами. По сухим цифрам это второй показатель в мировой табели о рангах и одновременно лучший в России. Но именно эта планка и вызывает ощущение диссонанса: прокат был «рабочим», местами не самым чистым, с видимой усталостью и упрощением в концовке, а оценка — почти как за идеальное катание на пике формы. Кажется, региональная федерация сознательно решила максимально поддержать своего олимпийца, создав вокруг него атмосферу уверенности и статуса лидера.
Судя по реакции самого Петра, такая оценка стала для него небольшим сюрпризом. Это важный психологический момент: спортсмен, который трезво оценивает свои прокаты, реже попадает в ловушку самоуспокоенности. Он видит, что способен прыгать пять четверных, выдерживать сложную программу, но при этом понимает, что запас для улучшения есть, а локальные турниры и Олимпиада — это два совершенно разных мира по уровню контроля и строгости судейства.
Важно понимать, зачем вообще фигуристу был нужен подобный старт перед Олимпиадой. Во‑первых, это проверка соревновательной готовности в условиях, близких по графику к главным стартам сезона. Во‑вторых, возможность протестировать психологические реакции: как организм и нервная система ведут себя, когда между короткой и произвольной программами есть день отдыха, а не привычная тренировочная рутина. В-третьих, шанс отработать взаимодействие с тренерским штабом и отточить внутренние настройки: разминка, раскатка, выбор рисков в зависимости от самочувствия прямо по ходу старта.
Для Петра сейчас принципиально важно найти баланс между амбициями и реализмом. Пять четверных — это заявление на борьбу с сильнейшими в мире, но именно на Олимпиаде за каждый недокрут и неточный выезд ему не простят того, что было прощено на внутреннем турнире. Там не будет ни «домашних» надбавок, ни мягкого подхода к сложным элементам. Это означает, что ставка на сложность должна быть подкреплена безупречной уверенностью в чистоте выполнения — или же требуется тонкая корректировка контента под стабильность.
Один из ключевых вопросов накануне Игр — стоит ли Гуменнику идти на максимум сложности уже в короткой программе или лучше оставить небольшой запас и попытаться компенсировать его качеством и компонентами. Рекордные 109,05 балла в короткой показали, что он способен на очень высокий уровень, но и здесь нужно учитывать: международное судейство гораздо внимательнее к деталям, чем региональные старты.
Отдельная тема — физическая готовность. По ходу произвольной программы в Грушман-мемориале хорошо прослеживалось нарастание усталости: начало уверенное, середина с оговорками, концовка — с тактическим упрощением каскада. Для Олимпиады важно, чтобы к третьей-четвертой минуте фигурист не только не «плыть» начал, но, наоборот, сохранял ощущение запаса. Это вопрос не только выносливости, но и оптимального распределения сил по программе, грамотной расстановки прыжков и хореографических блоков.
С психологической точки зрения такой «перебор» в оценке может сыграть двоякую роль. С одной стороны, он укрепляет уверенность: фигурист видит, что его уровень признают, его поддерживают, вокруг него формируется образ лидера. Это помогает выходить на олимпийский лед с ощущением собственной значимости и права бороться за высокие места. С другой — есть риск незаметно привыкнуть к «домашнему» отношению и испытать шок при столкновении с более жесткими международными реалиями. Чтобы этого избежать, Петр и тренеры должны трезво разбирать протоколы и видео, опираясь не на итоговую сумму баллов, а на реальные технические и компонентные нюансы.
В целом выступление Гуменника на турнире памяти Петра Грушмана можно назвать именно рабочим — без вау-эффекта, но и без провала. Он подтвердил, что способен собирать максимально сложный контент, показал прогресс в компонентах, сохранил фирменный стиль и эмоциональность. При этом оставил себе пространство для улучшений: по выездам, по докрутам, по выносливости и по тактическому управлению программой.
И в этом, пожалуй, главное достоинство старта. Олимпийская форма не должна приходиться на внутренний турнир за несколько недель до Игр. Гораздо важнее, что сейчас команда получила массив информации: какие прыжки «садятся» лучше всего, в какой момент растет риск ошибки, что стоит перенести, а что — наоборот, сместить ближе к началу. Если эти выводы будут правильно использованы, то слегка завышенные 326,49 балла останутся приятной, но не определяющей деталью в подготовке. Настоящей проверкой для Петра станет лед Олимпиады, где судьи уже не станут поддерживать его так щедро и где цениться будет не бумажный рекорд, а безупречное катание в нужный день.