Сын Бекхэма обвинил родителей в лицемерии и жестких манипуляциях: внутри звездного клана разгорелся настоящий семейный войн
Скандал вокруг семьи Дэвида и Виктории Бекхэм давно перестал быть светской сплетней и превратился в публичную драму. Поводом стала свадьба их старшего сына Бруклина с актрисой и наследницей миллиардера Николой Пельтц в 2022 году. Но то, что начиналось как красивая история любви и грандиозное торжество, вылилось в многолетний конфликт, который сейчас, похоже, достиг точки невозврата.
По словам Бруклина, родители с самого начала были недовольны его выбором и пытались всеми способами повлиять на события. Дэвид и Виктория, как утверждает их сын, считали, что Никола «отдаляет» его от семьи и оказывает на него разрушительное влияние. С их точки зрения, невеста буквально «увела» Бруклина, а он все больше отдалялся от родительского дома.
Обратная сторона истории в версии Бруклина выглядит куда мрачнее: он уверяет, что именно родители годами отравляли ему жизнь, контролируя каждое действие и строя вокруг семьи безупречный публичный фасад. В своем большом эмоциональном обращении он заявил, что вынужден был наконец встать на защиту себя и супруги, так как, по его словам, Дэвид и Виктория через медиа распространяли о них ложь.
Бруклин описывает, что с детства жил в мире постановочных фотографий, тщательно срежиссированных семейных мероприятий и «вылизанного» образа клана Бекхэмов. Все, что видела публика, по его словам, было частью хорошо продуманного шоу: правильные подписи в соцсетях, идеальные кадры и показная гармония. За этой картинкой, как утверждает он, скрывались холодные отношения и постоянный контроль.
Особенно болезненным моментом для него стала подготовка к свадьбе. Бруклин рассказал, что родители якобы пытались сорвать его брак еще до торжества. Один из эпизодов, который он привел, касается свадебного платья Николы. По его словам, Виктория вначале обещала лично создать наряд для невестки, что стало бы символичным жестом примирения и поддержки. Однако в последний момент мать, как утверждает он, отказалась от своих слов, вынудив Николу срочно искать другое платье.
Куда более тяжелыми выглядят обвинения, связанные с деньгами и правами на имя. За несколько недель до свадьбы, по словам Бруклина, родители неоднократно давили на него, добиваясь того, чтобы он подписал документы, лишающие его прав на собственное имя. Эти условия, по его версии, затрагивали не только его, но и Николу, и даже их будущих детей. Родители торопили его оформить бумаги до даты свадьбы, чтобы юридически закрепить все до того, как он вступит в брак. Отказ Бруклина подписывать такие соглашения, как он утверждает, повлиял на его финансовое положение и окончательно охладил к нему отношение родителей.
Не обошлось и без унизительных, по словам Бруклина, моментов при подготовке самого торжества. Он вспоминает, как мать обозвала его «злым» лишь за то, что он решил посадить за главный стол няню Сандру и бабушку Николы — двух одиноких женщин, которым не с кем было прийти на свадьбу. При этом у родителей пары были отдельно свои столы, расположенные рядом с местом молодоженов, и никакого ущемления для них не было. Тем не менее, этот жест заботы о близких, по версии Бруклина, вызвал резкую реакцию Виктории.
Один из самых болезненных эпизодов, который Бруклин до сих пор вспоминает с чувством стыда и неловкости, связан с их первым танцем. Накануне свадьбы, утверждает он, кто-то из его родных сказал ему, что Никола — «не кровь» и «не семья». А во время самого торжества, когда по сценарию под романтическую песню он должен был выйти на первый танец с супругой, все пошло не по плану. Певец Марк Энтони пригласил его на сцену — и вместо Николы там оказалась Виктория. По словам Бруклина, мать не просто перехватила этот момент, но и позволила себе слишком фамильярное и неуместное поведение на глазах у 500 гостей. В результате, вместо трогательного воспоминания о первом танце с женой у него остались чувства унижения и глубокой неловкости.
Ситуация, по словам Бруклина, усугублялась тем, что Виктория регулярно пыталась вернуть в его жизнь бывших девушек. Делалось это якобы демонстративно, так, чтобы Николе и Бруклину было максимально некомфортно. Он уверен: целью этих приглашений было не общение, а желание посеять раздор в его браке и подчеркнуть, кто в этой семье по‑прежнему контролирует повестку.
Как будто этого было мало, неприятный осадок оставили и попытки воссоединиться хотя бы на время с отцом. Бруклин утверждает, что они с Николой специально прилетели в Лондон на 50‑летие Дэвида, надеясь провести с ним несколько дней и спокойно пообщаться. По его словам, на деле они почти всю неделю провели взаперти в номере отеля, тщетно пытаясь согласовать встречи с отцом. Все их инициативы якобы натыкались на отказ, если речь не шла о масштабной вечеринке с камерами и десятками гостей. Лишь однажды, по словам Бруклина, Дэвид согласился увидеться — но при условии, что Никола на встречу не придет. Для Бруклина это стало болезненным сигналом: его жену, как он считает, сознательно вычеркивают из семейного круга.
Осенью прошлого года конфликт перешел в острую фазу. Сначала Бруклин и Никола проигнорировали юбилейный день рождения Дэвида, затем Никола удалила все общие фотографии с Бекхэмами, а Бруклин заблокировал родителей и брата в соцсетях. Для семьи, которая годами строила свой публичный образ именно через социальные сети, это выглядело как открытый разрыв.
На прошлой неделе Бруклин сделал еще один жест, который многие восприняли как объявление «холодной войны»: он официально уведомил родителей, что отныне все вопросы к нему следует адресовать исключительно через его адвоката. А 19 января он опубликовал в соцсетях большое обращение, в котором открыто обвинил Дэвида и Викторию в лицемерии, эмоциональном давлении и разрушении его личной жизни.
Одно из ключевых обвинений, звучащих в его тексте, касается одержимости брендом семьи. По словам Бруклина, внутри клана Бекхэмов все подчинено продвижению имени, контрактам и рекламным сделкам. «Любовь» в такой системе, как он описывает, измеряется не теплотой общения, а количеством постов, совместных фотографий и готовностью в любой момент ради пиара отправиться на мероприятие, дать интервью или поддержать нужный имидж. В центре якобы всегда стоит не человек, а марка Beckham.
Если верить словам Бруклина, для него этот конфликт стал личным освобождением. Он подчеркивает, что впервые в жизни перестал поддаваться контролю родителей и выбрал сторону собственной семьи — себя и Николы. При этом он не говорит ни о каком примирении: напротив, в его заявлениях звучит жесткая позиция, что возвращаться к прежним отношениям он не намерен.
Подобные истории болезненно напоминают, как часто в звездных семьях границы между личной жизнью и публичным брендом стираются до неузнаваемости. Дети, выросшие в мире софитов и постоянных фотосессий, нередко ощущают себя не живыми людьми, а частью имиджа, который нужно поддерживать любой ценой. Слова Бруклина о «фасаде», который родители, по его версии, охраняли ценой чужих чувств и репутаций, — как раз о таком опыте.
Психологи отмечают, что давление в семьях знаменитостей способно быть особенно жестким: от наследников ждут безоговорочной лояльности, участия в общих проектах и готовности подстраиваться под график и настроение старших. Любая попытка выйти из-под этого влияния воспринимается как предательство, а брак с человеком «со стороны» — как угроза сложившемуся порядку. Судя по рассказу Бруклина, именно так его выбор супруги и был воспринят внутри клана.
Не стоит исключать и обратную сторону: у родителей, оказавшихся под пристальным вниманием общественности, часто возникает навязчивое желание все контролировать — от кадров семейных ужинов до репутационных рисков в прессе. В такой логике любая независимость детей может казаться опасной: другой круг общения, собственные решения, брак без согласования с «главами семьи» — все это попадает под категорию угрозы бренду. И если слова Бруклина отражают его реальное переживание, то он как раз и восстал против этой системы тотального контроля.
При этом очевидно, что у конфликта есть как эмоциональная, так и юридическая плоскость. Любые споры вокруг прав на имя, финансовых соглашений и влияния на будущих наследников автоматически усиливают напряжение. Если действительно имели место попытки оформить документы, затрагивающие не только Бруклина, но и его будущих детей, то для него это вполне могло стать точкой невозврата и символом того, что его пытаются лишить самостоятельности не только сейчас, но и в перспективе.
Отдельный пласт этой истории — вопрос уважения к партнерам детей. Взрослые сыновья и дочери знаменитостей часто сталкиваются с тем, что их половинки рассматриваются не как полноценные члены семьи, а как временные фигуры, которые можно игнорировать, использовать или вытеснять. Отказ встретиться с супругой сына в его день рождения, демонстративное исключение ее из важных моментов, сравнения с бывшими — все это оставляет глубокие травмы и разрушает доверие. Бруклин, судя по его словам, воспринял подобные эпизоды не как разовые вспышки, а как системное неуважение к его выбору.
В итоге мы видим классический сценарий: громкая, богатая, обожающая камеру семья оказывается в положении, когда ее внутренние конфликты становятся достоянием публики. То, что раньше скрывалось за идеальными фотографиями и обтекаемыми фразами в интервью, внезапно выходит наружу в виде жестких обвинений, личных признаний и эмоциональных текстов. Для бренда это удар, но для самого Бруклина, судя по его заявлению, — попытка наконец рассказать свою правду и обозначить границы.
Развязка этой истории пока не просматривается. Сторона родителей официально не ответила на каждое из выдвинутых им обвинений, а сам Бруклин, судя по его словам, не собирается идти на компромиссы ради красивой картинки. Как минимум одно ясно уже сейчас: миф о безупречной, идеальной «семье мечты», которую Бекхэмы годами демонстрировали публике, треснул. А за этим фасадом открылся тот самый болезненный конфликт, о котором многие предпочитают молчать — даже если речь не идет о жизни под прицелом камер.