Сын погибших в авиакатастрофе чемпионов мира по фигурному катанию Евгении Шишковой и Вадима Наумова исполнит их общую мечту — в 2026 году он выйдет на олимпийский лед, представляя сборную США. Путь Максима Наумова к этой вершине оказался трагичным и одновременно невероятно сильным с человеческой точки зрения: всего год назад он почти попрощался со спортом после гибели родителей, а сегодня официально вошел в олимпийскую команду.
Решающим этапом отбора стал чемпионат США по фигурному катанию в Сент-Луисе — финальный тур отбора на Игры в Милане. Именно по итогам этого турнира специальная комиссия определяла, кто получит заветные олимпийские путевки. В число избранных вошел и Максим Наумов, выступающий в мужском одиночном катании. Для него это не просто карьерный прорыв, а символический итог самого тяжелого года в жизни.
Январь 2025 года навсегда разделил его реальность на «до» и «после». Сразу после предыдущего чемпионата США Максим вернулся в Бостон, а его родители — чемпионы мира и участники Олимпийских игр Евгения Шишкова и Вадим Наумов — остались в Уичито, где проводили краткие тренировочные сборы для юных фигуристов. Именно оттуда они вылетели рейсом в Вашингтон. При заходе на посадку их самолет столкнулся с вертолетом над рекой Потомак. В страшной катастрофе не выжил никто — ни пассажиры, ни члены экипажа.
В один момент Максим лишился не только мамы и папы, но и своих главных тренеров, наставников и опоры. С самого детства он проходил весь путь в фигурном катании под их руководством. Вадим и Евгения были не просто родителями, а архитекторами всей его спортивной биографии — от первых шагов на льду до зрелого, сложного мужского катания. В этом и заключалась особая жестокость трагедии: разрушилась не только семья, но и отлаженная система подготовки к Олимпиаде, к которой они шли вместе.
Последний обстоятельный разговор с отцом оказался пророческим. Они почти час разбирали прокаты на соревнованиях в Уичито, обсуждали, чего не хватает для стабильности, как перестроить подготовку, чтобы побороться за попадание в команду на Игры-2026 в Милане. Тогда это казалось обычной рабочей беседой — планированием очередного сезона. Лишь позже Максим понял, что именно в той беседе были обозначены цели, которые он теперь будет реализовывать уже без родителей рядом.
После трагедии Наумов снялся с чемпионата четырех континентов. Он не был готов возвращаться на большой лед — ни эмоционально, ни физически. Долгое время он даже не был уверен, сможет ли вообще продолжать карьеру. Смысл спорта, ради которого трудились все трое, казался разрушенным. Лишь через несколько месяцев он решился впервые выйти на лед перед публикой — на мемориальном шоу в память о погибших.
Именно там прозвучал прокат, который надолго запомнили зрители и коллеги. Максим выступил под композицию Игоря Корнелюка «Город, которого нет» — одну из любимых песен его отца. В программе было мало внешнего блеска, но в каждом жесте читалось живое, острое горе. Тихая, пронзительная музыка, сдержанная хореография и до предела искреннее исполнение довели многих в зале до слез. Для самого Наумова это стало точкой внутреннего перелома: он впервые почувствовал, что может кататься не вопреки боли, а вместе с ней.
Постепенно мысли о завершении спортивной карьеры начали отступать. На смену шоку пришло осознанное желание продолжить дело родителей, сделать их общий олимпийский план реальностью. В этот момент рядом оказались люди, которые помогли Максиму удержаться в спорте. К подготовке подключились опытный наставник Владимир Петренко и известный постановщик программ Бенуа Ришо. Вместе с ними Наумов выстроил новую систему тренировок — уже без родителей, но с их подходом и принципами в основе.
До нынешнего сезона Максим трижды останавливался в шаге от пьедестала национального первенства, занимая четвертое место на чемпионате США. Это стабильный, но психологически непростой результат: ты постоянно где-то рядом с элитой, но без медалей и крупных стартов. При этом конкуренция за олимпийские путевки была колоссальной. Один слот, по сути, изначально был закреплен за Ильей Малининым — уникальным технарем, выполняющим ультрасложные прыжки, с которым на уровне контента мало кто может соперничать.
Оставшиеся две лицензии стали предметом борьбы сразу нескольких спортсменов примерно одинакового уровня. В этой группе был и Наумов. Ему нужно было не только выдать чистый прокат, но и выдержать чудовищное психологическое давление — доказать, что он достоин места в команде после такого кризиса в жизни и карьере. В Сент-Луисе Максим справился с задачей: собранность на прыжках, завершенные программы и выразительное катание позволили ему впервые в карьере подняться на пьедестал чемпионата США.
Свою бронзу Максим встретил без привычной для спортсменов сдержанности. В «кисс-энд-крае» он достал небольшую детскую фотографию, на которой запечатлен вместе с родителями. На этом снимке он еще совсем маленький мальчик, едва понимающий, что такое Олимпиада и большой спорт. Теперь этот кадр стал символом преемственности: родители, прошедшие свой путь до олимпийского льда, и сын, который продолжает их линию в другой стране, но с тем же внутренним смыслом.
По итогам чемпионата именно бронза Наумова и статус одного из наиболее стабильных фигуристов сезона обеспечили ему долгожданную путевку в Милан. В олимпийскую команду США по мужскому одиночному катанию вошли Илья Малинин, Эндрю Торгашев и Максим Наумов. Для последнего это не просто строчка в биографии — это исполнение семейного обещания, которое они когда-то дали друг другу за закрытыми дверями катка и дома.
На пресс-конференции после объявления состава олимпийской команды Максим не смог сдержать слез. Отвечая на вопрос о том, кому он посвящает этот успех, Наумов сразу заговорил о родителях:
«Мы очень много разговаривали о том, какое значение Олимпийские игры имеют для нас и вообще для нашей семьи. Это была общая цель. В первую секунду, когда я понял, что попал в команду, я, конечно, подумал о них. Я бы очень хотел, чтобы они были сейчас рядом, увидели этот момент своими глазами. Но я действительно ощущаю их присутствие — они все равно со мной».
2025 год стал для Максима испытанием, которое разрушило привычный мир, но не сломило главный вектор — движение к мечте. Он сумел пройти через утрату, перестроить тренировки, найти новых наставников и выйти на новый уровень уже в статусе самостоятельного, внутренне зрелого спортсмена. Какими бы ни оказались его результаты непосредственно на Играх, сам факт попадания на Олимпиаду — уже отдельная победа, которой он вправе гордиться.
Особую драму добавляет и то, что родители Наумова — Евгения Шишкова и Вадим Наумов — были не просто известными тренерами, а фигуристами с собственной яркой историей. Они представляли Россию, становились чемпионами мира, выступали на Олимпийских играх, а затем продолжили карьеру в качестве специалистов за океаном, передавая опыт новому поколению. В каком-то смысле участие Максима в Олимпиаде за США — это логичное продолжение их пути, символ объединения двух школ фигурного катания.
Сам факт, что сын российских чемпионов мира будет защищать цвета американской сборной, неизбежно вызывает интерес и обсуждения. Но Максим давно строит карьеру именно в системе США: он вырос в этой структуре соревнований, проходил все уровни национального отбора, вписан в американскую спортивную реальность. Для него это не смена флага ради успеха, а естественный ход событий — он представляет ту страну, где вырос как спортсмен и человек. При этом духовная связь с российским фигурным наследием никуда не исчезла: в его катании чувствуется классическая школа, а память о родителях постоянно с ним.
С психологической точки зрения его история — редкий пример того, как личная трагедия может стать не только источником боли, но и двигателем внутренней трансформации. Спорт высших достижений требует не только техники и выносливости, но и колоссальной устойчивости. После катастрофы у Наумова был выбор: закрыться от спорта, уйти в тень или использовать боль как топливо для движения вперед. Он выбрал второе — и именно это делает его предстоящий олимпийский дебют таким эмоционально насыщенным.
К Играм-2026 Максим подходит не как юный талант, которого выдвинули на авось, а как сформировавшийся фигурист со своей историей, стилем и мотивацией. Его программы — это не только набор элементов, но и способ разговора с родителями, которых больше нет рядом. Каждый прокат на крупных турнирах становится для него своеобразным посвящением их памяти. В этом контексте старт в Милане — кульминация многолетнего пути целой семьи, а не только отдельного спортсмена.
Ожидания от выступления Наумова на Олимпиаде будут разными. Кто-то станет считать его аутсайдером на фоне более техничных соперников, кто-то — символом стойкости и преемственности поколений в фигурном катании. Но совершенно ясно одно: независимо от итогового места в протоколах, его выход на лед в Милане уже будет иметь особое, человеческое измерение. Для Максима главное случилось уже сейчас — он реализовал тот план, который когда-то начертили трое: он сам, мама и отец.
Дальнейшая карьера Наумова может сложиться по-разному: он может задержаться в элите, побороться за медали крупных чемпионатов или со временем уйти в тренерскую и постановочную деятельность, продолжив семейную традицию уже в другом качестве. Но тот момент, когда его имя официально прозвучало в составе олимпийской сборной США, останется для него ключевой точкой биографии. Это день, когда личная трагедия обрела новый смысл, а семейная мечта, казалось бы, оборвавшаяся в небе над Потомаком, все-таки будет реализована на льду Милана.